Интервью с Шиловым Генрихом Агзамовичем

 ВСТУПЛЕНИЕ

Хунафина Альфия Габдулловна заместитель директора по ВР МАОУ «СОШ №56 УИМ» города Магнитогорска Челябинской области: «Представляем вам интервью с участником Великой Отечественной войны Шиловым Генрихом Агзамовичем, записанное 21 декабря 2014 года».

Сегодня у нас в гостях в нашей школе Генрих Агзамович Шилов - наш, можно сказать, друг, потому что он к нам часто приходит на наши мероприятия, на наши праздники. Сегодня  мы хотим взять у Генриха Агзамовича интервью, потому что в этом, вернее на следующий год будет юбилей, памятная дата – 70 -летие Победы в Великой Отечественной войне и по всему нашему государству по всей России проходит акция «Живые голоса войны». У нас есть уникальная возможность сегодня пообщаться с человеком, который является носителем исторических событий тех давних лет.

Ваша фамилия, имя, отчество?

 Шилов Генрих Агзамович  - участник военных действий.

 

Где и когда вы родились? 25 сентября 1926 года. Кемеровская область, Кемеровский район, (раньше он Барзаский был), село Барановка.

 

Кто были ваши родители, как жила ваша семья?

Образование. О! У меня по тем временам почти высшее, неполное средняя школа, целых семь классов. Мы очень и очень, и очень много читали. Моя мама была учительница, потом она стала заслуженным учителем.

 

 

Как звали маму? Лидия Васильевна Шилова.

 

Что она преподавала? Русский, литературу и немецкий.

 

У вас получается семейное увлечение литературой? Да. А почему немецкий мама преподавала, потому что родилась в Луганске, ее родители там жили. И жили там колонисты, а мой дед, отец мамы, работал механиком у колонистов, так моя мама разговаривала на немецком, как на русском. Она и читала, и переводила. Я конечно. Немецкий так не знал, но читали мы очень-очень много - вся деревня. Село большое было, два колхоза «Культурный путь» и «Гроза капитала». Там жили пермяки, вернее коми, причем эти места, заселял Столыпин. Сначала, когда моя отца репрессировали, то мама забрала меня и брата и сестру. В тайгу, в Корбышевку. Место рождения  я потом исправил, чтобы не путаться. Там жили вотяки,  удмурты. Село было: двадцать дворов всего, тайга сплошная, ой, какая красота! Мед, пчелы были у каждого, в каждой семье. Были большие пасеки. Были там, так называемые 4-5 семей российских: Прохоровы, Королевы,  Катеринины,  Ложкины.

В каких участвовали операциях? В таких особых военных операциях я не участвовал. Участвовал в боях за взятие Вены. У меня есть медаль за взятие Вены.

 

Год призыва? 23 ноября 1943года.

 

Откуда призывались? Когда началась война, маму перевели в другое село Караваевка (маленькая деревушка) директором, завучем была. Там я уже восьмилетку в Барановке закончил, 16 лет исполнилось, работал в колхозе. Председатель колхоза был Горяйнов, эту фамилию я не забуду,  потому что он старался людей кормить, если в Барановке все под метелку убирали, то здесь оставалось на хлеб. Выдавал зерно за трудодни, но потом его за это и сняли. Времена были такие.

 

Когда вы демобилизовались? 1950-ом году. Практически в январе месяце, наш 26-й год демобилизовался в 1949 году, а сержантский состав в 1950-ом в январе месяце. Задержался на целый год.

 

А у вас какое звание? Гвардии сержант.

 

Какие награды?  Медали «За взятие Вены», «За боевые заслуги»,  «За Победу над Германией», Орден Отечественной войны II степени, юбилейные медали.

Медаль «За боевые заслуги» я получил, когда  форсировали реку Раба в Венгрии. Я был в минометной роте, по специальности радист. Когда меня призвали. Я к тому времени окончил в Новосибирске Воронежскую школу радиоспециалистов. Почему она называлась Воронежская, потому что была эвакуирована с Воронежа. В  Новосибирске я получил звание ефрейтора и радист 3-го класса. Нас перевели в Мытищи в Подмосковье, московская школа старшин-радиоспециалистов,  там я закончил и получил радиста 2-го класса. Вообще у меня получалось на уровне 1-го класса, я успевал, Но там интересно получилось. Когда нас привезли, то нам устроили сразу экзамен. А телефоны замыкали: то слышно, то не слышно, я ошибок понаделал - страшное дело. Меня вызывает командир части, спрашивает: «как тебе такое звание дали?» Я: «да не хочу я, давайте отправляйте меня на фронт». Командир: «Что ты будешь делать на фронте? Ничего  не умеешь! Тебе дали третий класс, а  ты не можешь». Я: «Телефоны замыкали». Он говорит: «Ну, ладно сейчас проверим». Посадили старшину,  бывшего подводника, радиста и ключ ему дали такой, самодельный. Точка-тире, очка-тире, восемнадцать групп, а в каждой группе пять знаков давал в минуту. Я сделал одну ошибку  в смешанном тексте цифры - буквы. Мы два месяца пробыли в Подмосковье,  и что мне запомнилось на всю жизнь – это когда Сталинград освободили, 50 тысяч военнопленных прогоняли по Москве, нас туда привезли и мы смотрели. Они идут все, а сзади едут машины и смывают следы ихние все, грязь. А какие были салюты! И когда первый салют был – это была победа под Курском. Тогда Сталин сказал, что победы, взятие городов надо отмечать. Еще Петр I бил в колокола. Но колоколов тогда уңе не было. 321 орудие, 21 залп, ракеты. Ой, какая красота! Сейчас таких ракет наверное не бывает, моежт в Москве будет в этом году.

            Два месяца был, из-под Калинина приехали покупатели, набирали. Взвод построили – воздушно-десантные войска, медсестра вышла, ты выйди, остальные все годны. Нас увезли под Калинин. Это 14-й километр по Ленинградскому шоссе Калинин, жили в землянках, лесу. Начались учения,  прыжки, тренировки. У меня 12 прыжков. Учили воевать по –настоящему, ну а потом...это была 100-ая дивизия, 10-ая бригада 9-ая военно-воздушная Армия.

 

 Генрих Агзамович! Как вы узнали о том, что началась война? В 1941году я еще был в Барановке. Я услышал по радио. Были репродукторы, в школе тоже, в сельсовете. Голос Левитана звучал: “Сегодня в 4 часа утра без объявления войны фашисткая Германия перешла российскую границу”

 

Помните ли Вы какие было ощущение, настроение? Что вы подумали, что захотелось делать? Видите ли, в школе у нас было военное дело, сейчас необходио в школе обучать военному делу, начальной военной подготовке, надо пацанов учить, учить, учить и учить. Нас учили этому делу. А тогда я уже закончил 7 классов, нас вызвали в Барзас в военкомат, были курсы младших командиров по программе всеобуча, а стрелять-то мы умели, мы же в тайге жили. Ружье было у всех, на охоту ходили, были рогатки,  катапульты, играли в снежки.

 

То есть вы были настоящими мальчишками, которые играли в войнушки? Крепости снежные строили, катапульту я строил. Читали мы очень много: сельскую и школьную библиотеку практически знали наизусть, это не тоолько я, но и все. Это благодаря моей маме. Но с математикой у меня не очень было: до пятого класса не мог выучить таблицу умножения, ну не лезет она у меня в голову никак. Но был в деревне парень Балахнин – сын счетовода. Говорит: “Давай я тебя на пальцах научу”

            Когда нас в десантные войска взяли, я был радистом. Радиостанции были габаритные, крупные: сначала РБМ- 6ПК, вообще чемодан, РБ – чуть поменьше, потом РБМ. Когда были маневры, мы десантировались в село Медное было такое, я прыгал с самолета, а самолеты были дугласы – американские самолеты. По 22 человека прыгало, с каждого борта по 11 человек. Запасной парашют 8 килограмм, парашют - 16 кг.

Как изменилась жизнь в вашей семьи? Было очень голодно, мы жили в Сибири, есть такое растение черемша, вкус чеснока. Всю войну народ прожил на этой колбе,  варили щи. Эта трава очень полезная. Я помню, когда военному делу обучалив барзасе, брат пришел ко мне утром, позанимались. Мотом на лыжах и домой. 6 км до деревни. Я на лыжах ходил хорошо. Переночевать можно было в любом доме, сибирь.зима, -40-50 градусов, но полы теплые, потому что русская печь, железная печь с утра подтапливает, палати были. Была очень дружелюбная обстановка, помогали друг другу, пили мало. Только работали, работали. На лошадях с семи лет работал. Лошади – мои любимые животные. Сначала  дергали лен, в пучки связывали, складывали на телегу. Прижимали и в речку, чтобы она намокала какое-то время, потом расстилали на берегу, потом бабы начинали мять, а потом трепать, бьют-бьют, шелуха высыпаетс. Затем начинают чесать деревянными расческами,  которые мужики делали сами, потом пряли, ткали. Эти делом занимались по вечерам – песни поют, парни приходили. Так было в деревне. Я подрос чуть- чуть и потом уже пас жеребят. Лошадей я очень любил.  С одной стороны рос овес и чтобы лошади не ели овес, быстро их гоним мимо поля. Пригоняем на место, лошадей путаем, костер разжигаем, картошку печем, кедровые шишки еще в смоле тоже печем. Вели разговоры у костра.

Когда и где вы были призваны в Армию? 23 ноября 1943года. Военкомат  был в Барзасе, приехал из Караваевки.

Где, как, сколько и по какой специальности вас обучали до отправки в действующую Армию? 10. Куда Вас направили, что иам происходило?В Барзасе были курсы младших командиров. В Новосибирске школа радистов. Со слухом у меня было все хорошо. Мама хорошо пела. Азбука Морзе давалась мне легко.

По времени сколько обучались? В Новосибирске я учился 4 месяца. Потом Мытищи, потом военно-воздушные войска.

 

Уточним воинское подразделение: взвод, рота, батальон? Десантные войска, 9-ая воздушно-десантная Армия, 10-ая бригада, 4-й батальон, взвод управления. Командующий  фронтом маршал Толбухин. Что  я скажу про Вену? Это исключительно красивый город. Что очень мне понравилось, это то, что венцы относились к нам благожелательно. Российские войска Вену не разрушили. Не разбомбили. Будапешт разрушили в пух и прах, потому что мадьяры, венгры, напали вместе с немцами на Россию. Они были настолько зловредные, они были хуже немцев,  а  австрийцы, вроде те же немцы, но относились благожелательно. Когда зашли в Вену, среди нас были раненые, убитые. Они подбирали, раненых перевязывали, отвозили в госпитали. А наши кухни полевые их кормили - они все голодные были. Мы-то сытые были, трофеи были у нас. Они культурные. С тарелочками, кастрюльками стоят в очереди, нет давки. Мостовая у них гладкая, а тротуары асфальтированные. Королевский дворец, Венская опера. Я не понимаю. Почему многие за границу ездят Египет и т.д., езжайте в Европу, посмотрите, как там красиво.

Когда мы Вену взяли, нас направили на Краненбург. Мы форсировали Дунай на понтонах, с правого на левый берег. Бои шли за город Краненбург. Был у нас сержант Белевцев – разведчик, с меня ростом, щупленький. Он очень хорошо пел. А немцев он таскал как бы между делом. Ну подойдет к нам. Поговорим, покурим. Говорит, может,  кого прихвачу. Через полчаса уже тащит. У него хватка, владел рукопашными приемами. У него было три Ордена Славы. Пел он замечательно. Кстати, когда я был в Новосибирске, тоже был запевалой. После войны пел в ансамбле. С мамой пел. Я и сейчас могу, конечно, Голос у меня сел.

 

Чем запомнилась первая военная операция, в которой вы участвовали, когда это происходило, чем это закончилось? Самый первый бой был 18 февраля за станцию Зерес. Я тогда был телефонистом. Я – первый номер телефон, а второй номер Харченко, он таскал катушку телефона. Мы подошли к станции Зерес, пред станцией посадка, сосновый лес. Мы только в тот сосновый лес зашли, начался минометный обстрел. Ну я под дерево упал. На меня Харченко упал сверху. Где-то недалеко мина разорвалась, его шинель всю посекло, но его не задело. Я всегда был в минометной роте. Станция Зерес в Венгрии недалеко от озера Балатон. Я был телефонистом, кабель был паршивый,  оборванный, замыкает все время. Я: «але, але», командир роты кричит: «Бросай его. Беги в штаб с донесением, так быстрее будет», вот я и носился так туда-сюда.

Когда Краненбург взяли, там встретились со вторым Украинским фронтом. Мы-то пацаны, молодые 26-го года рождения, а там усачи. Мода была в Армии носить усы. Я никогда не забуду, вот они гонят пленных немцев, нагрузили их ПТР- противотанковое ружье, два человека несут на плечах. Пулемет «Максим», станок 36 кг то же самое, на немцев.

 

Как Вы узнали, что война закончилась? Где встретили это известие, что делали в это момент?

После этого мы вернулись на правый берег. Это было 2 мая, как раз в это время взяли Берлин. Когда нам по радио объявили, что взяли Берлин, у меня был автомат 6ПК, патроны потратил на выстрелы. И вот тогда я попробовал фронтовые сто грамм.

Когда Берлин взяли, американцы кинулись занимать Европу, Чехословакию. А нас отправили освобождать Прагу. А пражане подняли там восстание, немцы еще были в Праге, нас бросили на помощь, спасение пражан. Армия Рыбалко пошли со стороны Берлина, Мы в основном пешком,  на конной тяге, на лошадях. Шли почти круглые сутки, лошадей меняли.  Но мы не успели, 90 км не дошли, Армия Рыбалко освободила. С месяц стояли, а потом обратно в Венгрию пехом, 950 верст. Шли исключительно в основном, по ночам, потому что днем очень жарко. Днем шла техника, ее было немного, это были американские машины. График был такой: три ночи идем, день, ночь отдыхаем.

 

Сколько это получилось по времени?  Месяц и пять дней. Пришли в Венгрию, в город Цегледберцель. Там нас остановили в поле, там было переформирование, я попал в пулеметную роту, причем вторым номером, а это таскать станок 36 кг. Удовольствие небольшое. А у меня с ухом что-то случилось, меня отправили в госпиталь, я пошел туда. Меня не положили. Чуть полечили и отправили обратно. Когда я вернулся назад, то мне говорят,  что меня уже отчислили, иди в штаб дивизии, там разбирайся. Я пришел в штаб дивизии, начальник штаба умывается, а писарь ему поливает. Я докладываю, что  так и так. Меня спросили, где я был до этого? Я сказал полк, дивизию. Ну, вот и оправляйся туда же. В палатку зашли, писарь взял красноармейскую книжку, читает, что я учился в Мытищах и говорит: «Так ты в Мытищах учился?», я отвечаю, что да, радистом. Писарь: «Товарищ капитан! В самоходном дивизионе во взводе управления радиста нет, а он радист 1-го класса». Капитан: «Ну и отправляй его туда». Так я оказался в самоходном дивизионе радистом - большая радость была. Потому что все пешком шли. Представьте: Венгрия, Австрия, Чехословакия, пешком туда, обратно все это мы прошли. Когда мы реку Раба форсировали, мы туда перешли, а морячки завязли, я кинулся помогать вытаскивать ящики с минами, а за мной командир взвода, младший лейтенант Халин. Мы быстро разгрузили бричку, вытащили. Только вышли на берег, налетела немецкая авиация, пошли обстреливать. А была у нас там радистка Катюша. Она успела сообщить в штаб, попросить помощи. Точнее мы попали под минометный обстрел. Прилетела наша авиация, сначала не разобрались,  и пикировать стали на нас, а немцы были чуть дальше, с полкилометра от нас. Командир, комсорг батальона сообразил: запустил красную ракету в сторону. Так мы живы остались. За то, что я первый полез спасть лошадей, боеприпасы мины 82 мм, килограмм 4-5 в ящике, в общем тяжелые были. Халин посмотрел на меня, снял свое обмундирование, свои офицерские суконные галифе, я надел, потому что промок, а они колючие. Что делать? Потом старшина дал другое обмундирование. Вот так я получил Медаль «За боевые заслуги», после войны Медали «За Победу», «За взятие Вены». Орден Отечественной войны II степени дали уже в военкомате, после войны.

 

А как вы возвращались домой? Попав в самоходный дивизион,  я пробыл в Венгрии  год, до 1946г. Там организовали курсы ротных командиров, переподготовка. Из каждого рода войск по одному отделению, взводу. Они начали через месяц на нас тренироваться. Рядом была железная дорога. Первая очередьдемобилизация была для тех,  кто был 1805-1905 года рождения. Эшелоны идут, а мы кидаем фрукты, арбузы из сада.который радом был. На эшелонах было написано: “Родина-мать! Встречай сыновей-победитлей”. Как мы хотели домой! Знали, что в России голодно, но все равно домой, домой! И приходят на ум такие строчки: “Ещё немногоещё чуть-чуть...Последний бой - он трудный самый.  я в Россию, домой хочу, Я так давно не видел маму!” – Лещенко поет. Так хотели домой. А потом в 1946 году нас в Киевскую область под Белой церковью, село Тружки. Там нас разквартировали, жили в землянках, голодно конечно было, армейская норма. Что мне понравилось, как женщины украинки относились к мужчинам. Во-первых, она никогда не перейдет дорогу первая. А потом нас направилив Гродненскую область.

 

Сколько вы были в Киевской области? В Киевской области мы были до глубокой осени. Потом там были маневры. В то время уже Жукова с министра обороны сняли, началась возня в верхушках. Его отправли командующим Одесским военным округом. А маневры - “воевали” друг с другом. Потом остались закапывать окопы – 40 километров. Осень, дождь, сильно промокли. Нас разквартировали, и в  ту украинскую избу зашли, хозяйка нас на печь положила. Она одежду нашу, обмундирование состирнула. Мы спали двое суток без просыпа. Потом старшина нас растолкал, что,  говорит, на обед не ходите? А потом отправили нас в Ровенскую область с бандерами воевать. Это не люди, это звери, страшно. Хатынь – это ведь ж их работа. Они же сожгли в Белоруссии деревни. У них были так называемые краевки – поляны, деревья. А его поднимешь – там помещение, целый город, все подперто, там роту поместить можно. Там они прятались, и сколько поубивали наших людей еще в войну. Они были на строне немцев - страшное дело. Вот мы их гоняли. Та как их гонять? Днем они в колхозе работают, село Линчи было, имени Ленина, по-моему. А потом приказ Сталина6 война кончилась. Хватит, перестали этих бандеровцев гонять. Я так думаю, что зря. Сейчас то, что они творят на Украине – страшное дело, западенцы так называемые.

Дорога домой. Господи! А потом я попал на Восток, была переформировка, оказался в селе Тайшек, точнее станция Тайшек, там японцы были. Японцы строили дорогу Тайшек-Братск, железную дорогу. Я мы их, вроде как, охраняли.

Вас на поезде перевезли туда? Конечно, на поезде.телятники обыкновенные, трехэтажные нары.

Получается, Вы проехали с запада на восток мимо своего дома? Мимо-мимо своего дома... оттуда нас в Монголию направили, там те же японцы строили Сухэ – Батор -  Улан-Батор,  тоже железную дорогу. Что мне понравилось в Монголии? Там очень много тех, кто говорит чисто по – русски. Не знаю... со времен Халхин –гола, наверное.   В основном, что - лошадей пасут. Лошадь – это название одно – монголка, маленькие такие, а урослевые они во время войны у нас были. Я в то время в деревне был маслосборщиком, ездил в другой поселок, собирал масло, налог был во время войны 300 литров с каждой коровы. Маслозавод был только в Барановке, а с других деревень надо было масло. Я перый раз запряг монголку, за деревню только выехал, а навстречу обоз шел, а дороги узкие, а снега много в Сибири ведь так. Еле-еле ее затолкал на дорогу, сказал, забирайте, это не лошадь, дали мне нормальную, нашу русскую.

Самое интересное: вот табун, кобылица и жеребец и пастух. Вот парень пасет этих лошадей, на другой сидит пацан 3-4 годика, спокойно, нормально на лошади держится. Я говорю: “Дай прокатиться”, а он: “Упадешь”. Я в ответ: “Да что я упаду? Вон пацан сидит” , мне: “Он-то сидит, она его не трогает. А тебя сбросит”. Ну, я уговорил, сел я на эту лошадь, батюшки мои, во-первых, уздечка веревочная, ни удил, ничего нет. А седла интересные:  передняя лука была высокая, задняяя пониже, стремена, как голоши, только медные. Я сел, как она меня понесла! Как она начала лягаться и прыгать туда и сюда. Я уцепился, уздечку натянул, направлял, погонял-погонял, пока она не упыхалась. Еще интересно: на водопой пригоняют на озеро, баранов пригоняют собаки, несколько отар. А сами сидят чай пьют зеленый с  жиром, по-своему. А я говорю, как они сейчас разберутся, где чьи бараны? Ответ: собаки, собаки знают своих баранов, и жеребцы своих кобылиц знают.

А потом с Монголии я уже вернулся домой.

 

Вы вернулись домой, что там произошло, пока вас не было? Мама работала в школе, сестричка уже подросла. Рядом деревня Гусиновка, там была геолого-разведочная экспедиция. Я стал работать.

 

Когда вы вернулись домой? Дату можете вспомнить? Это был 1950-й год, 3 января. Меня приняли старшим буровым рабочим. Раньше были деревянные станки, швецкие буровые станки. Называлась бушинская геолого-разведочная партия. Вот там начал работать. Мама в Барановке. Я женился, причем ее  я знал  со второго  класса. В гусиновке сельские школы позакрывали. Я работал сначала старшим рабочим, потом через четыре месяца сделали буровым мастером. Всего проработал два года.

Как звали вашу жену? Жену звали Елена Калиновна.

Про детей своих расскажите. Мы знаем. Что у вас два внука, правнук. Сначала родилась дочь галя. Но она умерла от воспаления легких. Мы приехали на Урал в 1952 году в Саткинский район деревня Новая пристань, сейчас она называется Межгорье. Туда приехал в партию (геолого-разведочную прим. автора) и стал там сменным мастером по восьмому разряду. Скажу так: самая лучшая работа в мире – это геолого-разведка. Представляете: на свежем воздухе, причем обеспечивают квартирами, зарплата неплохая, полевые, премиальные…Я на бурении проработал 50 лет, я на частных квартирах с полгода жил. Сначала приезжаешь, селят в частную квартиру, потом строят дом и переселяют. Это министерство геологии оно обеспечивало жильем всех. У нас в Магнитогорске была геолого-разведочная партия,  370 работающих человек было и все имели квартиры. И заработки: вот в 1988 году я пробурил последнюю скважину, там,  где ковш стоит на горе Атач, мои ребята зарабатывали по 1200 рублей – это 1988 год! На  комбинате максимум 400 рублей в горячих цехах. Начальник партии был замечательный.

Потом нас направили в командировку в Казахстан.

В новой пристани у меня родилась дочь Светлана в 1953 году, а в 1955 году в Казахстане родился сын 1 декабря. Но Казахстан не для меня: степи, ветер, буран и я назад на Урал. В Магнитогорске я был старшим мастером, начальником участка. Есть у меня грамоты, награды. Умел найти поход к людям, умел организовать работу. Я проработал до 1994 года. Я еще раз говорю, что лучше геолого-разведки нет. Сейчас, к сожалению, все развалилось, перешло на комбинат, когда еще Стариков был. А наш начальник говорит, Может,  сдадимся комбинату?  Стариков еще тогда был директором комбината.

«А для чего вам все это надо?» - спросил Генрих Агзамович.

Отвечает Альфия Габдулловна: Как для чего? Я же говорю, что сейчас по всей России в преддверии 70-летия Победы проходят акции «Живые голоса войны». Сегодня уникальная возможность пообщаться с вами. Сколько раз вы к нам приходили, даже вот в последний раз в ноябре, когда Вы были на празднике, посвященном Дню матери. Я подумала, сколько раз человек к нам приходит, а мы не могли обстоятельно поговорить, пообщаться.  Здорово, что Вы пришли к нам, мы послушали, записали все. Очень интересно, где Вы только не были,  чем только не занимались…

Генрих Агзамович: Теперь я хотел вот еще что сказать: я же десантник, в России есть организация Союз десантников и Союз афганцев. А 2-го августа исполняется 75 лет со дня создания воздушно-десантных войск, войск дяди Васи. 2 августа – это наш праздник, всегда отмечаем. В 2010 году в «Металле» (газета «Магнитогорский металл») Москавец такую поганную статью написала. Я пришел туда к Фролову (главный редактор) и говорю ему: «Ты что печатаешь? Ты знаешь кто такие десантники, они же тебе жизнь сохранили, в Чечне воевали, в Афгане воевали». На что он мне ответил (Фролов): «Вы там в фонтанах купаетесь, с флагами разъезжаете». Я ответил, что это традиция, ну выпили немножко. 2 августа – это день десантника и Ильи пророка – покровителя десантников. Чтобы больше такой статьи не писал! Потом Каньшина исправила статью.

Сейчас ребята год служат, так ведь они учатся. В других войсках они даже автомат не видят, а я общаюсь с ребятами. Они уходят в армию. Мы обращаемся друг к другу: десантники это все пацаны. Я общаюсь с ними по телефону: там такой порядок- кубрик на четверых. Но они там почти не бывают: учения, прыжки. Приходят оттуда настоящими мужиками. Они все нашли место в жизни на гражданке.

Генрих Агзамович! Скажите свой адрес и телефон, мы к Вам 2 августа придем поздравлять.

Генрих Агзамович: О! вы 2-го августа дома меня не найдете, только вечером, если поймаете.

Спасибо большое! Генрих Агзамович!